Раав

Дмитрий Гагуа<br /> <br /> <b>I</b>.<br /> <br /> Вот и пуст твой дом, и снова<br /> на столе блестят монеты -<br /> плата плоти и постели.<br /> <br /> Как безумен этот город<br /> в это выжатое лето;<br /> как безумен этот город,<br /> вымирающий к обеду,<br /> воскресающий под вечер;<br /> как безумен этот город!<br /> <br /> Никуда ты не уедешь.<br /> Утром, в скомканной постели<br /> ждешь как смерть - ночного гостя;<br /> по ночам к тебе приходят<br /> соглядатаи и стражи<br /> за весельем и любовью<br /> по условленной цене.<br /> <br /> Утром, в скомканной постели<br /> ждешь как смерть - ночного гостя.<br /> Это утром... А под вечер<br /> ты, блудница встретишь смехом<br /> то, чего боялась утром.<br /> <br /> Никуда ты не уедешь.<br /> Пусть безумен этот город -<br /> город липких поцелуев;<br /> никуда ты не уедешь,<br /> лишь рассеянно помянешь<br /> опостылевшее дело:<br /> - По ночам приходят только<br /> соглядатаи и стражи!..<br /> <br /> А вчера пришли другие.<br /> Как вчера скрипело ложе!<br /> Как вчера стонало тело...<br /> Ты внезапно позабыла,<br /> что любовь твоя продажна,<br /> и напрасно ждали стражи,<br /> засыпая у порога.<br /> <br /> Ты, конечно, позабыла...<br /> <br /> Вот и пуст твой дом, и снова<br /> на столе блестят монеты -<br /> плата плоти и постели.<br /> <br /> Утром, выкупленным утром<br /> за стеной проснутся дети<br /> соглядатаев и стражей.<br /> Боже, как они похожи!<br /> <br /> Никуда ты не уедешь.<br /> Так живи, Раав, как знаешь;<br /> принимай ночного гостя,<br /> принимай в старинном доме<br /> у стены Иерихона.<br /> <br /> <b>II</b>.<br /> <br /> Налей молодого вина<br /> в ладони серебряных чаш,<br /> налей! И твоя ли вина,<br /> что краток предутренний час?<br /> Потом - это будет потом.<br /> потом разберутся, кто прав;<br /> а нынче за щедрым столом<br /> пирует блудница Раав.<br /> Да что нам бунтарь Люцифер<br /> и мудрый гордец Саваоф,<br /> когда в приоткрытую дверь<br /> стучится бродяга Любовь!<br /> <br /> Грешила? А кто не грешил?<br /> Не стоит,<br /> не стоит оплакивать жизнь,<br /> не стоит на золото лжи<br /> менять, не считая, гроши.<br /> Пей запах жасмина и трав!<br /> Всё будет: и трубы, и кровь;<br /> но Богом отмечен твой кров,<br /> святая блудница Раав.<br /> Летит арамейская речь,<br /> летит через тысячи лет,<br /> вплетаясь в Священный завет<br /> следами угаданных встреч.<br /> <br /> Налей молодого вина,<br /> налей! Не скупясь, до краев<br /> налей! И твоя ли вина,<br /> что по миру ходит любовь?<br /> <br /> <b>III</b>.<br /> <br /> Когда запели петухи,<br /> расправив сложенные крылья,<br /> Бог отпустил тебе грехи,<br /> да только люди не простили<br /> за всё - за то, что мир таков,<br /> за то, что было так, как было,<br /> за то... За то, что утаила<br /> свою последнюю любовь.<br /> Пусть там судачат о тебе;<br /> тот смертный грех - такая малость!<br /> Но где любовь твоя? Теперь<br /> на память от нее остались<br /> лишь запах розовых духов,<br /> следы осыпавшейся пудры,<br /> безумье ночи, мудрость утра<br /> да крик соседских петухов.<br /> <br /> <b>IV</b>.<br /> <br /> Меня там ждут. Да, все-таки пора.<br /> Прощай, моя мучительная прихоть!<br /> Разлука, видит Бог, не худший выход;<br /> хотя, как посмотреть...<br /> Пирует лето во дворах,<br /> дверь заперта, а вечный горизонт<br /> дрожит в дыму курений. И, конечно,<br /> я не вернусь. Не тешь себя надеждой;<br /> возьми свои ключи;<br /> забудь меня, как горький сон.<br /> <br /> Я не вернусь. И даже если вдруг<br /> судьба меня забросит в этот город,<br /> я потеряюсь в кружеве заборов.<br /> Все кончено. А ты<br /> стоишь и плачешь на ветру.<br /> <br /> Иди, иди вдоль выбеленных стен<br /> по сквознякам молвы и суеверий,<br /> благословляя время и потери,<br /> и с легкой суетой<br /> встречая каждый новый день.<br /> <br /> В тот день, когда заговорит труба,<br /> да будет свет в забытом мною доме<br /> у городской стены. Но, всё же, кто мы?<br /> Быть может, эта ночь<br /> и ты - действительно, судьба?<br /> <br /> Итак, прощай. Там ждут меня, прощай,<br /> прощай, моя мучительная прихоть!<br /> Разлука, видит Бог, не лучший выход,<br /> но давит мне плечо<br /> сукно походного плаща.<br /> <br /> <b>V</b>.<br /> <br /> Уже сентябрь.<br /> Сентябрь?<br /> Да, в самом деле:<br /> у ветра теплый привкус смокв и хлеба,<br /> в долинах собирают виноград,<br /> и этот день, и этот долгий день<br /> окутан дымкой жертвоприношений.<br /> Сентябрь.<br /> Забыв набросить покрывало,<br /> ты все стоишь, высматриваешь след<br /> в сухой пыли осенней Палестины;<br /> стоишь простоволосая, чужая;<br /> стоишь и ждешь, как будто больше нет<br /> ни времени, стирающего память,<br /> ни старости, ни смерти, ничего...<br /> И лишь любовь, та самая любовь<br /> хранит тебя от засухи и плена.<br /> Ты все стоишь, высматриваешь след<br /> в сухой пыли осенней Палестины.<br /> А по ночам незапертая дверь<br /> скрипит. Ты просыпаешься: "Любимый!<br /> Я так тебя..."<br /> А это только ветер,<br /> а это только ветер, и опять<br /> приходит сон.<br /> Сон? Может быть, и вправду<br /> все это есть: и ты, и он, и лето,<br /> и тихая любовь; и, может, снится,<br /> что ты стоишь, высматриваешь след<br /> в сухой пыли осенней Палестины?<br /> Но почему бывает временами<br /> так страшно оглянуться и увидеть...<br /> И вспомнить... Неужели это было?<br /> <br /> ... На третий день под городской стеной<br /> уже стояло войско. Чуть поодаль -<br /> шатры, повозки с семьями и скарбом -<br /> обозный муравейник. Там, внизу<br /> молились о победе; до заката<br /> молились об обещанной победе;<br /> молились, надрывая голоса.<br /> И вместе с ними - он. Ты знала это:<br /> ненайденный, неузнанный тобой,<br /> он, всё же, был и тоже, вместе с войском,<br /> молился о победе. А возможно,<br /> не только о победе.<br /> Он вернулся,<br /> но эти стены... Если бы не стены!..<br /> Он там!<br /> Ты это знала и просила<br /> у неба, у судьбы, у всех богов:<br /> "Пусть будет жив! Пусть только будет жив,<br /> а там... Пусть будет так, как вы решили;<br /> пусть только будет жив и невредим!"<br /> Но вдруг как будто небо раскололось,<br /> и мир оглох от воя сотен труб.<br /> <br /> И было так: обрушилась стена,<br /> и воины с бездонными глазами,<br /> и воины с любимыми глазами...<br /> Нет, воины с глазами палачей<br /> колоннами вступили в переулки;<br /> и, в темноте паря над площадями,<br /> смерть хохотала голосом трубы,<br /> и не было ни света, ни спасенья.<br /> И было так: звереющие люди<br /> здесь умирали, унося с собой<br /> оскаленную ненависть. Один лишь<br /> юродивый, растоптанный конями,<br /> устало прохрипел: "Бог есть любовь!.."<br /> Смерть виновато вздрогнула плечами,<br /> притихла, наклонилась и закрыла<br /> его окаменевшие глаза,<br /> затем неторопливо отвернулась<br /> и прокляла опустошенный город.<br /> И было так, и ночь не принесла<br /> ни тишины, ни сна, ни облегченья,<br /> а утро оказалось утром рабства...<br /> <br /> Они ушли.<br /> А ты жива.<br /> Как странно!<br /> Такая тишина... Лишь только ветер<br /> проносится над мертвыми камнями,<br /> и сыпется песком вся мудрость мира:<br /> Бог есть любовь!<br /> Бог весть... Одни руины,<br /> да беспокойный сон, да плач детей.<br /> И всё. Любовь? Оплаченная кровью,<br /> она осталась где-то за спиной;<br /> она осталась в том прощальном утре<br /> последней чашей терпкого вина.<br /> Но каждый день, с утра, без покрывала<br /> ты все стоишь, высматриваешь след<br /> в сухой пыли осенней Палестины.