Возвращение на Итаку

Александр Галич<br /> <br /> Памяти Осипа Эмильевича Мандельштама<br /> <br /> "...в квартире, где он жил, находились он,<br /> Надежда Яковлевна и Анна Андреевна<br /> Ахматова, которая приехала его навестить<br /> из Ленинграда. И вот они сидели все<br /> вместе, пока длился обыск, до утра, и<br /> пока шел этот обыск, за стеною, тоже до<br /> утра, у соседа их, Кирсанова, ничего не<br /> знавшего об обыске, запускали пластинки с<br /> модной в ту пору гавайской гитарой..."<br /> <br /> "И только и света,<br /> Что в звездной, колючей неправде,<br /> А жизнь промелькнет<br /> Театрального капора пеной,<br /> И некому молвить<br /> Из табора улицы темной..."<br /> Мандельштам<br /> <br /> Всю ночь за стеной ворковала гитара,<br /> Сосед-прощелыга крутил юбилей,<br /> А два понятых, словно два санитара,<br /> А два понятых, словно два санитара,<br /> Зевая, томились у черных дверей.<br /> <br /> И жирные пальцы, с неспешной заботой,<br /> Кромешной своей занимались работой,<br /> И две королевы глядели в молчании,<br /> Как пальцы копались в бумажном мочале,<br /> Как жирно листали за книжкою книжку,<br /> А сам-то король - все бочком, да вприпрыжку,<br /> Чтоб взглядом не выдать - не та ли страница,<br /> Чтоб рядом не видеть безглазые лица!<br /> <br /> А пальцы искали крамолу, крамолу...<br /> А там, за стеной все гоняли "Рамону":<br /> "Рамона, какой простор вокруг, взгляни,<br /> Рамона, и в целом мире мы одни".<br /> <br /> "...А жизнь промелькнет<br /> Театрального капора пеной..."<br /> <br /> И глядя, как пальцы шуруют в обивке,<br /> Вольно ж тебе было, он думал, вольно!<br /> Глотай своего якобинства опивки!<br /> Глотай своего якобинства опивки!<br /> Не уксус еще, но уже не вино.<br /> <br /> Щелкунчик-скворец, простофиля-Емеля,<br /> Зачем ты ввязался в чужое похмелье?!<br /> На что ты истратил свои золотые?!<br /> И скушно следили за ним понятые...<br /> <br /> А две королевы бездарно курили<br /> И тоже казнили себя и корили -<br /> За лень, за небрежный кивок на вокзале,<br /> За все, что ему второпях не сказали...<br /> <br /> А пальцы копались, и рвалась бумага...<br /> И пел за стеной тенорок-бедолага:<br /> "Рамона, моя любовь, мои мечты,<br /> Рамона, везде и всюду только ты..."<br /> <br /> "...И только и света,<br /> Что в звездной, колючей неправде..."<br /> <br /> По улице черной, за вороном черным,<br /> За этой каретой, где окна крестом,<br /> Я буду метаться в дозоре почетном,<br /> Я буду метаться в дозоре почетном,<br /> <br /> Пока, обессилев, не рухну пластом!<br /> Но слово останется, слово осталось!<br /> Не к слову, а к сердцу подходит усталость,<br /> И хочешь, не хочешь -- слезай с карусели,<br /> И хочешь, не хочешь - конец одиссеи!<br /> Но нас не помчат паруса на Итаку:<br /> В наш век на Итаку везут по этапу,<br /> Везут Одиссея в телячьем вагоне,<br /> Где только и счастья, что нету погони!<br /> Где, выпив "ханжи", на потеху вагону,<br /> Блатарь-одессит распевает "Рамону":<br /> "Рамона, ты слышишь ветра нежный зов,<br /> Рамона, ведь это песнь любви без слов..."<br /> <br /> "...И некому, некому,<br /> Некому молвить<br /> Из табора улицы темной..."