Ты присядешь в никольском подворье...

Вадим Певзнер<br /> <br /> ты присядешь в никольском подворье<br /> просвистев вдоль по синей аллее<br /> но как шапка алеет на воре<br /> все внутри у тебя сатанеет<br /> <br /> сатанеет от беглого солнца<br /> от тончайшего белого пуха<br /> от того как слепая старуха<br /> перекрестит тебя из оконца<br /> <br /> от того что здесь можно оглохнуть<br /> очуметь от скандалов в трамвае<br /> опупеть одуреть да издохнуть<br /> от хибар хипарей и сараев<br /> <br /> а ты сядешь в никольском подворье<br /> и запишешь на белой полоске<br /> номеруя цифирями сноски<br /> все в химически чистом миноре<br /> <br /> мимо четко печатая точки<br /> каблучком неночного печальства<br /> проскользит миллионная дочка<br /> а в глазах у нее генеральство<br /> <br /> и сухая костлявая дама<br /> с попугаем в уродливой клетке<br /> проплывет как торец нотердама<br /> в наших снах с димедрольной таблетки<br /> <br /> обретя положение сидя<br /> не посмев положение лежа<br /> все прощая и всех ненавидя<br /> дама вымолвит боже мой боже<br /> <br /> и покрывшись гусиною кожей<br /> приструнив непослушную клетку<br /> вышиваньем займется газеткой<br /> изподлобья глядя на прохожих<br /> <br /> надоест и вдова или дева<br /> оторвавшись от книги и пяльцев<br /> цепко сунет костлявые пальцы<br /> белой змейкой к зеленому чреву<br /> <br /> после скажет ему дай поглажу<br /> сунет пальцы и ласково дунет<br /> попугай изловчится и клюнет<br /> а потом его больно накажут<br /> <br /> за породу лишенный свободы<br /> обреченный на вечное просо<br /> попугай иудейской породы<br /> с безнадежно неправильным носом<br /> <br /> зеленея от грусти и злости<br /> будет долго раскачивать носом<br /> раскидав надоевшие горсти<br /> бестолково-унылого проса<br /> <br /> но за день до апокрифа тверди<br /> придет час и минута в минутку<br /> попугай превратится в голубку<br /> в сизо-грязного голубя смерти<br /> <br /> и взлетит голубочек никольский<br /> оторвав свое тело от тела<br /> городских черноземов как скользкий<br /> отрываем мы взгляд от дебелой<br /> <br /> от дебелой чумной поварихи<br /> в диетическом сне общепита<br /> когда шваркнет она дермовихи<br /> мол берите родные и жрите<br /> <br /> и взлетит голубок и раздавит<br /> сизой грудью грунтованный воздух<br /> выбивая из набрежной гвозди<br /> задевая за выступы зданий<br /> <br /> и от взмаха седеющих перьев<br /> расплескается пух тополиный<br /> и лишившись доверья деревьев<br /> улетит в голубые долины<br /> <br /> улетит и уверенный в чуде<br /> возвратится грозою весенней<br /> а в никольском саду в воскресенье<br /> воскресенья майтрейи не будет<br /> <br /> но захлопнутся пасти мостовы<br /> фонари заменяя крестами<br /> и нева под крестами лилово<br /> белоночье свое наверстает<br /> <br /> и в уснувшем никольском подворье<br /> не вспугнув попугайную стаю<br /> заполощется синее взморье<br /> и растает растает растает<br /> <br /> и внезапно над белою тьмою<br /> над брелоками белого хлеба<br /> над невой над крестовской тюрьмою<br /> залоснится кристальное небо<br /> <br /> в этом небе без облачных бликов<br /> ни звезды ни пылинки ни точки<br /> только вымя старушечьих ликов<br /> попугай с генеральскою дочкой<br /> <br /> только город замученный астмой<br /> проштормленный шипением суши<br /> обреченный на старческий насморк<br /> на железом зажатые уши<br /> <br /> а потом в этом некогда небе<br /> не найдется и корочки хлеба<br /> только небо и серое небо<br /> только небо и небо и небо<br /> <br /> (Лето <b>1980</b>)