Письма с Понта. Письмо первое

Андрей Ширяев<br /> <br /> <b>I</b><br /> <br /> Ни слова, ни боли, ни искры, ни искренней лжи<br /> для странного этого черного на развороте<br /> страниц, где одно только слово "пустыня" лежит,<br /> стократно, барханно умножено.<br /> Тянущей ноте<br /> не столько дано выковыривать душу из-под<br /> обглоданных ребер, обтянутых фирменным хлопком,<br /> но, паче сомнений, глотком контрабандного мокко<br /> тянуть, стимулировать, близить грядущий исход.<br /> <br /> <b>II</b><br /> <br /> Какое-то небо нездешнее с тощей звездой<br /> меж парой сферических лун, отраж<b>Ј</b>нных в канале;<br /> канал, словно червь, передавленный чьей-то пятой,<br /> спешащей добраться до храма чужих вакханалий;<br /> вакханка, чье тело - живая слепящая ртуть,<br /> тревожит и травит дурманной тоской испарений<br /> сладчайших и страшных. И не удержавшийся в крене<br /> не сможет поверхности сна от себя оттолкнуть.<br /> <br /> <b>III</b><br /> <br /> Но сон, как и явь - состояние жизни; вполне<br /> возможно, что смерти из них максимально подвластна<br /> вторая, а именно - явь. Разрушенье во сне<br /> всегда предпочтительно, так как всегда безопасно.<br /> И только во сне эту чашу прекрасного рта,<br /> до края налитую терпким бальзамом иль ядом,<br /> к губам подношу, как известный герой "Илиады",<br /> а, может, и автор, ослепший, не помню - когда.<br /> <br /> <b>IV</b><br /> <br /> Остатками зренья уродец, подобье совы,<br /> являя собой наихудший пример благородства,<br /> уверит вас в мысли, что правы, конечно же, вы,<br /> и сгинет в пространстве на грани распада и скотства.<br /> И что там ему в изолгавшейся вязкой ночи<br /> приснится, привидится, встретится, станет расплатой<br /> за хриплые звуки иссохших мелодий разлада,<br /> за внутренний холод, который - лечи не лечи -<br /> <br /> <b>V</b><br /> <br /> не вытравишь ни алкоголем, ни теплой рукой,<br /> свершающей пассы вблизи спазматической мышцы.<br /> <br /> Игрушечный заяц, набитый сопревшей трухой,<br /> напротив пластмассовой куклы, забывшей умыться,<br /> не менее страшен, напыщен и попросту глуп,<br /> чем этот сентябрь в обрамлении Черного моря,<br /> платанов и дам, увлеченных подсчетом калорий<br /> в моркови на ужин, во мне и в луне на углу.<br /> <br /> <b>15</b>.<b>09</b>-<b>5</b>.<b>10</b>. <b>1990</b>,<br /> Одесса