Слуга

Виктор Третьяков<br /> <br /> Он ничем не выделялся в толпе:<br /> Повстречаешься — и мимо пройдёшь.<br /> Лишь, когда он песни грустные пел,<br /> Становился на других непохож.<br /> <br /> А порою приключалась хандра,<br /> И он вымученный, кутался в плед.<br /> Так бывает, если пьёшь до утра,<br /> Или, если не выходит куплет.<br /> <br /> Ангел крыльями струну зацепил,<br /> Правда, смысл объяснить не успел,<br /> А он вином, скорей лечился, чем пил,<br /> И со сцен, скорей молился, чем пел.<br /> <br /> В благовонии церковных кадил<br /> Он не часто ритуал соблюдал,<br /> Но в любимчиках у Бога ходил,<br /> И, поэтому, так много страдал.<br /> <br /> Он шептал молитвы до хрипоты,<br /> Здесь посредники, считал, не при чём,<br /> И, причём, бывал со смертью на "ты",<br /> И подмигивал ей через плечо.<br /> <br /> Он выдумывать — большой был мастак,<br /> И до ноты весь свой путь расписал.<br /> И, поэтому, любил каждый такт,<br /> И вступление, и даже — финал.<br /> <br /> Можно было бы прилечь, отдохнуть,<br /> Но он знал — отпущен срок небольшой.<br /> Он не то, чтоб был поэтом, отнюдь,<br /> Просто жил и пел с больною душой.<br /> <br /> А когда на тишь ваганьковских снов,<br /> Самый первый листопад выпадал,<br /> Всё понятно ему было без слов —<br /> Он давно уже сезон угадал.<br /> <br /> Он придумал бабье лето давно,<br /> В обезумевшей от снега стране,<br /> И запомнил: если много дано,<br /> То и спросится, в итоге — втройне.<br /> <br /> Он ничем не отличался от нас,<br /> Как и все, любил балет и бега,<br /> Но, когда стоял на сцене ан фас,<br /> Было ясно, что он Божий слуга!<br /> <br /> <b>30</b>.<b>10</b>.<b>1994</b>