Со своей колокольней

Игорь Бяльский<br /> <br /> Россия, люблю тебя, и потому оставляю.<br /> Живи без оглядки на страсти мои роковые.<br /> Спаси тебя Бог. Ну а я - не умею, не знаю.<br /> Прости мне, шалтаю-болтаю, хлеба дармовые.<br /> <br /> Уже не впервые рюкзак за моею спиною...<br /> И что за резон в нескончаемом сорокоусте?<br /> Прости. А себя не вини безнадёжной виною.<br /> Навряд ли я стою какой-то особенной грусти.<br /> <br /> Да ну меня к лешему. Или не к лысому чёрту<br /> я пешие кости рысцою гонял и намётом?<br /> И самая вольная воля вонзалась в печёнку,<br /> а всякая служба казалась тем более мёдом.<br /> <br /> Конечно отчасти и я отрабатывал сласти,<br /> спасал кормовые от этой пропащей погоды.<br /> Но больше асучивал по продовольственной части<br /> во время напасти на овощи и корнеплоды.<br /> <br /> Прости мне свои недороды, убогие виды,<br /> безумные бреды, со мною прожитые вместе.<br /> За то, что горел, не смущаясь холодной обиды,<br /> и тоже - отчасти. И всё порываясь по чести.<br /> <br /> А если о счастье - и я разделил ошалело<br /> И помыслы брата о вольной строительной касте,<br /> заботы, и те же корыта...Но в том-то и дело,<br /> что даже тогда ты меня отличала по масти.<br /> <br /> А я, причастясь безответному Нечерноземью,<br /> вовсю полыхал... И какие зароки-обеты...<br /> Россия, прости мне, охальнику и ротозею,<br /> горючие слёзы и самые чёрные беды.<br /> <br /> Когда я приеду, оттуда, теперь уже в гости,<br /> неогнеопасен и сам по осеннему стоек,<br /> внимая лазоревой сини и белой берёсте,<br /> в малиновом звоне твоих золотых перестроек<br /> <br /> услышу родимой общаги приветливый рокот,<br /> и шелест рябины, и озера шёпот лесного,<br /> и лепет ночного дождя... И уже ненароком<br /> услышу себя самого. И озвучится снова<br /> <br /> сквозь стук электрички и хрипы гитарной свободы<br /> и скрежет лопаты, взмывающий к ушлой вороне,<br /> мой памятник, загодя сложенный в те ещё годы, -<br /> дозорнопожарная вышка в Кунгурском районе.<br /> <br /> <b>1989</b>