Легенда седого Эльбруса(Документальный очерк)

Текст песни Юрий Визбор - Легенда седого Эльбруса(Документальный очерк) <br/> Слова: Ю. Визбор в соавторстве с В. Тамариным Исп.: Юрий Визбор Эльбрус повидал на своем веку многое. По-разному относился к<br />смельчакам, покорявшим его вершины. Но то, что произошло в<br />начале февраля 1943 года, удивило даже его.<br /> Сейчас все это окрашено в синие цвета легенды, хотя<br />случившееся 17 февраля 1943 года для истории просто факт. Да и<br />для двадцати смельчаков тогда это было обыкновенным боевым<br />( )<br />заданием.<br /> Но сегодня, когда написана главная летопись Великой<br />Отечественной войны, когда расшифрованы в многотомных мемуарах<br />детали каждого ее дня, мы знаем, что 17 февраля 1943 года вошло<br />в историю войны днем крушения фашистской символики с высочайшей<br />точки Европы - Эльбруса. И знаем, что только еще два подобных<br />акта было совершенно в войну - на Акрополе и рейхстаге. Но<br />"эльбрусская эпопея" - это больше тысячи советских людей,<br />спасенных от изуверств фашистов.<br /> Однажды в Федеративной Республике Германии проводилась<br />примечательная викторина для молодежи. Тема - минувшая война.<br />Главный приз - автомобиль. Причем его можно было получить за<br />ответ на один вопрос: "Кто и когда водрузил знамена рейха над<br />Эльбрусом?"<br /> Мы не надеемся выиграть западногерманский автомобиль, потому<br />что ответим на этот вопрос, очевидно, не так, как хотелось бы<br />устроителям викторины...<br /> Итак, кто СНЯЛ знамена третьего рейха с Эльбруса?<br /><br /> БЕЧО - ТРАССА МУЖЕСТВА<br /><br /> У них был приказ. И они должны были его выполнить. Любой<br />ценой. А они не захотели ЛЮБОЙ. И может, поэтому вошли в память<br />людскую. Жанр очерка предполагает известную долю авторского<br />домысла. На сей раз его не будет. Только факты. Тем более, что<br />память сохранила Александру Игнатьевичу СИДОРЕНКО, заслуженному<br />мастеру спорта, оператору студии "Союзспортфильм" почти все<br />детали той драматической истории.<br /><br /> А.И. Сидоренко: Как раз накануне войны я был назначен<br />начальником альпинистского лагеря "Рот-фронт". Вместе с<br />мастерами спорта Г. Одноблюдовым и А.Малеиновым приехал на<br />Кавказ. Но тут грянула война, и мы на базе лагерей с помощью<br />военкоматов организовали пункты по подготовке допризывников.<br />Снаряжение, продовольствие - все использовалось. Потом мы сами<br />стали солдатами и занялись специальной переподготовкой<br />горнострелковых частей, разведкой, разработкой операций в<br />горах, которые мы знали как свои пять пальцев.<br /> Июль - август 1942 года. Немцы в это время прорвали оборону<br />где-то в районе Ростова. Танковые армии Клейста довольно быстро<br />подошли к Главному Кавказскому хребту. Немцы рвались к<br />грозненской и бакинской нефти. Они бросали в наступление свои<br />отборные части, в том числе альпийскую дивизию, которую<br />комплектовали опытными спортсменами. Кстати говоря, Гротт,<br />капитан, который руководил потом установкой немецких флагов на<br />Эльбрусе, раньше участвовал в альпинистских восхождениях на<br />Кавказе.<br /> К нам, альпинистам, попавшим перед войной на Кавказ,<br />примкнул Николай Моренец, парень из города Сум, который перед<br />войной был мобилизован в армию и служил в Пролетарской дивизии.<br />При защите Москвы был ранен тяжело: вся спина в осколках,<br />скрючены пальцы на левой руке. Пока что он был списан и<br />числился военруком в Тырныаузе, в школе. Из этой школы пришел к<br />нам и Гриша Двалишвили, паренек лет семнадцати. А ситуация была<br />такая: надо выводить работников Тырныаузского молибденового<br />комбината из-под удара врага. Потому что немцы уже<br />подкатывались к Главному Кавказскому хребту, дорога через<br />Нальчик отрезана. Единственный путь - через Главный Кавказский<br />хребет.<br /> Остановились мы на перевале Бечо. Это снежный перевал через<br />Главный Кавказский хребет высотой в 3 тысячи 375 метров.<br /> В первых числах августа, примерно 8-го или 10-го, большая<br />колонная автомашин, в которые погрузили всех работников и их<br />семьи, доехала до селения Тегенекли, километров тридцать выше<br />по Баксанскому ущелью. Там была туристская база под таким же<br />названием. Мы пересчитали людей. Оказалось больше тысячи.<br />Причем были дети, матери с грудными младенцами. Для нас этот<br />перевал не представлял такой сложности, потому что мы,<br />альпинисты, знали и более сложные вещи, но для этих людей все<br />было необычно, и опасно, и сложно. Например, такие вопросы<br />задавались: может ли перейти через перевал человек, у которого<br />астма? Представляете наше положение? Ну, нам ничего не<br />оставалось, как ответить: может. А как детей переносить<br />грудных? Вот тут уже сами изобрели такое снаряжение: простыней<br />привязывали ребенка около груди, потому что надо, чтобы руки<br />были свободными: нужно опираться на палку, держаться за<br />какой-то канат, который мы подвешивали на трудных местах. Я<br />вспоминаю: в группе была машинистка с одним легким, да и то<br />туберкулезным.<br /> Было в нашей первой группе примерно сто человек, из них<br />около тридцати ребят: малышей от самого грудного возраста и лет<br />до семи. Николай Моренец ходил вдоль колонны, подбадривал.<br />Таким образом мы в несколько приемов одолевали трассу. То, что<br />проходили туристы, например, за два часа, мы преодолевали за<br />шесть, семь часов с остановками. Так мы подошли к первым<br />снежникам и к леднику.<br /> Перед ледником мы остановились, так как впереди была<br />"куриная грудка", самый крутой взлет снежного гребня. Лед, а на<br />нем снег, крутой, ну, градусов, может быть, под сорок. Это<br />самое трудное место в переходе. И, как назло, несколько ишаков,<br />завьюченных продовольствием, вдруг провалились в трещину. Как<br />сумели, успокоили людей.<br /> И там матери, которые своих ребят до этого несли сами и не<br />доверяли их, увидели, что здесь совсем опасно, И ребят<br />переносили мы сами, в несколько приемов - одного ребенка,<br />второго, третьего.<br /> А эту машинистку, которая потеряла силы, пришлось тоже на<br />себе перенести на "куриную грудку", где она несколько дней<br />отсиживалась, приходила в себя.<br /> В это время туда пришли наши передовые армейские части и уже<br />устанавливали пулеметные гнезда: готовился второй эшелон<br />обороны наших войск.<br /> Ну, перевал был взят. Дальше довольно крутой спуск на юг.<br />Весь снежный, переходящий в крутую тропу. А в это время<br />разливаются горные ручьи.<br /> Но другого пути не было. Так мы поднимались с Северного<br />Кавказа на Главный Кавказский хребет и спускались в Грузию, в<br />Сванетию.<br /> Весь переход занимал почти сутки. Очень долго. Из-за того,<br />что группа была немобильная.<br /> Вот так мы перевели в несколько приемов 1500 человек. Весь<br />этот переход прошел "безаварийно", никаких жертв не было. Даже<br />старик с астмой - и тот прошел.<br /> И еще я помню, когда мы поднимались за очередной партией,<br />дул ветер, встречный, сильный. Смотрим, двое идут в тумане.<br />Оказалось, девчонка лет семи и старушка. Я спросил: "Сколько<br />вам лет, бабушка?" Она говорит: "73 года". - "Ну, как, идти-то<br />трудно?" - "Да, трудно, - отвечает, но у немца-то оставаться не<br />хочется, надо идти".<br /> Так с внучкой и прошла этот участок.<br /> Нужно сказать, что я на этом походе лишний раз убедился в<br />силе и мужестве наших людей. Страшно было. Но прошли. Знали: у<br />немцев оставаться нельзя. Бросили все, что было, дом,<br />понимаете, уют, все бросили.<br /> Прошлым летом А. Сидоренко побывал в тех местах. Произошла<br />волнующая встреча. К сожалению, словами трудно передать<br />атмосферу этой встречи, те слезы благодарности, которые вдруг<br />не сдержала бывшая работница Тырныаузского комбината Евдокия<br />Ивановна ЛЫСЕНКО:<br /> Двенадцатого августа нас направили в путь, дали нам в руки<br />альпинистскую палку, сына одного увязала в простынь, второго за<br />ручку... а меньшому было год и четыре месяца. Температура у<br />ребенка сорок была.<br /> Шли мы тропинками, страшными, жуткими. Шли за альпинистами.<br />Благодаря им прошли через страшные водопады, где ни видать ни<br />дна, ничего. Насилу прошли. Лед, трещины трещат, ломаются, а мы<br />переходим. Только переступишь, ребенка перетянешь - расколется<br />лед...<br /> Потом стали лезть по канату, триста метров на вершину. Я<br />ребенка одного в простыне, другого за ручку. А сама за веревку<br />хватаюсь и тяну. И тут уже на вершине подхватывали солдаты<br />детей и нас.<br /> Мы сюда добрались, а потом спускаться начали. Ребенка<br />вяжешь, второго сажаешь на себя и, как на санках, спускаешься<br />вниз. И поехали. Ехали, не знаю, может, в пропасть, может, еще<br />куда. Потом от нас альпинисты ушли, а мы с войсками остались.<br />Но до этого речку переходили. Никак не можем нигде перейти.<br />Альпинисты перелезли, и мы начали бросать детей через речку.<br />Как ребенка возьмут бросать, так у матери сердце обрывается.<br />Перебросали детей, потом сами стали переходить, все мамаши<br />перешли...<br /> Такова прелюдия подвига, который предстояло совершить<br />Александру Сидоренко, Георгию Одноблюдову, Николаю Моренцу и<br />семнадцати их товарищам.<br /><br /> НАД КАВКАЗОМ - ЗНАМЯ КРАСНОЕ!<br /><br /> Из рассказа бывшего начальника группы заслуженного мастера<br />спорта, профессора МГУ Александра Михайловича ГУСЕВА:<br /> ...Откровенно говоря, мы давно ожидали этого приказа, так<br />как знали, что егери фашистского капитала Гротта, бывавшие на<br />Эльбрусе до войны, установили 21 августа 1942 года два<br />черно-красных знамени на вершинах Эльбруса. Геббельсовская<br />пропаганда шумно разрекламировала это событие как чрезвычайный<br />подвиг, допуская в словах и иллюстрациях явную фальсификацию.<br />Утверждала, что вершины брались с боя, на снимках егери<br />почему-то имели заснеженные рты и брови в сосульках (в<br />августе-то!), да и само утверждение "покоренный Эльбрус венчает<br />конец павшего Кавказа" являлось фактом скорее желанным, нежели<br />действительным.<br /> В резерве Закавказского фронта находилось немало<br />альпинистов, просивших командование разрешить им восхождение на<br />Эльбрус, чтобы сорвать немецкие флаги. Конечно, любой риск был<br />бы оправдан, однако жертвовать людьми командование не могло,<br />так как склоны и ущелья хорошо простреливались гитлеровцами с<br />окружающих высот.<br /> К началу февраля завершился разгром немцев на Кавказе, и<br />тогда наши рапорты были удовлетворены: группа альпинистов из 20<br />человек тремя отрядами двинулась в путь. Это было первое<br />массовое восхождение на эту вершину в условиях военной зимы. Мы<br />знали, что нас подстерегало: кроме меня и заслуженного мастера<br />спорта Николая Гусака, зимой на Эльбрус никто не восходил, нам<br />были неизвестны расположения минных полей, а что стоило<br />самодельное альпинистское снаряжение?! Большой груз оружия,<br />минимум питания, неясность обстановки...<br /> Через Крестовый перевал, через только что освобожденный<br />Нальчик и Баксанское ущелье, через перевалы Бечо и Донгуз-Орун<br />вышли мы к подножию Эльбруса. Все мосты через реку Баксан<br />оказались взорванными, и продвижением шло медленно: глубокий<br />снег, трещины, мины подстерегали нас на каждом шагу.<br /> На "Приюте одиннадцати" отряды объединились. Домик "Приюта"<br />был поврежден бомбежками, но укрыться в нем от непогоды<br />оказалось возможным, и это было весьма кстати, так как все<br />говорило о приближении бурана.<br /> Бушевал он целую неделю. Кончились продукты. Положение<br />становилось критическим, и мы решили штурмовать вершины двумя<br />отрядами, в любую погоду, по очереди страхуя друг друга.<br />Желание "дать фашистам по морде", а заодно и поставить точку<br />над кавказским разгромом врага переполняло душу...<br /> Здесь нам бы хотелось прервать рассказ Александра<br />Михайловича и предоставить слово единственной женщине -<br />участнице легендарного восхождения Любови Георгиевне<br />КОРОТАЕВОЙ, преподавателю Университета дружбы народов имени<br />Патриса Лумумбы:<br /> Почти все были офицерами, почти все успели окончить до войны<br />институты. Самому старшему из нас было 28 лет. Ребята<br />эрудированные, начитанные. Ника Персианинов мог, например,<br />прочитать наизусть "Илиаду" Гомера.<br /> Однажды мы с Андреем Грязновым получили задание: установить<br />пути отступления немцев с Кавказа. Целый день пролежали в снегу<br />на хребте Когутай. А в такой обстановке разные мысли приходят,<br />и мы решили это место отметить. Вынули из одной гранаты запал,<br />написали, что такого-то числа здесь были в разведке лейтенанты<br />Грязнов и Коротаева.<br /> Потом сложили тур из камней и положили туда гранату.<br />Договорились, что кто первый после войны придет - сообщит<br />другому, что снял эту гранату. Ни ему, ни мне не пришлось<br />больше там побывать...<br /> Пришло время. Нам приказали сорвать немецкие флаги. Начался<br />путь из Приэльбрусья.<br /> Когда мы остановились в Итколе ночевать, то установили<br />дежурство на веранде балкарского домика. Была чудная лунная<br />ночь, и как раз из Иткола было очень хорошо видно гребень, на<br />котором оставили мы гранату.<br /> Все вышли на балкон. Андрей Грязнов стал напевать про себя<br />песню, а потом случайно у него сложились слова: "Помнишь<br />гранату и записку в ней". А потом кто-то добавил: "На скалистом<br />гребне для грядущих дней". И потом у нас такой энтузиазм сразу<br />вдруг появился к сочинению, получилось что-то такое, и начали<br />создавать. Вот слова "Баксанской песни". Ну, она, вы знаете,<br />как начинается:<br /><br /> Где снега тропинки заметают,<br /> Где лавины грозные гремят,<br /> Эту песнь сложил и распевает<br /> Альпинистов боевой отряд...<br /><br /> К нам очень часто приходили другие ребята альпинисты. Когда<br />они из своих отрядов шли, нас не могли миновать, потому что мы<br />располагались как раз на столбовой дороге в Баксанское ущелье.<br />Коля Моренец, украинец, симпатичный парень, высокий такой,<br />очень хорошо пел. Он пел нам и романсы и вообще склонность<br />слагать стихи проявлял. У него много было стихов. Мы думали,<br />что он будет знаменитым поэтом. Вот им была осенью 1942 года<br />сложена песня "Барбарисовый куст":<br /><br /> Мне не забыть ту долину;<br /> Сложенный холм из камней,<br /> И ледоруб в середину<br /> Воткнут руками друзей.<br /> Ветер тихонько колышет,<br /> Гнет барбарисовый куст,<br /> Парень уснул и не слышит<br /> Песни сердечную грусть.<br /><br /> Почему именно барбарисовый куст?<br /> В Баксанском ущелье очень много барбарисовых кустов, и я<br />думаю, что у Коли именно поэтому он стал каким-то символом.<br /> Эти песни, когда мы собираемся, а у нас традиционные сборы<br />каждое 17 февраля, поем за праздничным столом.<br /> Наступал ответственный момент: все три отряда, объединившись<br />у "Приюта одиннадцати", готовились к штурму вершин. Слово<br />документу. Дневнику, который велся сначала группой Н.Гусака, а<br />затем стал летописью и всего отряда.<br /> Штаб Закавказского фронта поручил младшему лейтенанту<br />Н.А.Гусаку подобрать и снарядить группу военных альпинистов с<br />задачей: снять фашистские вымпелы с вершин Эльбруса и<br />установить советские флаги.<br /> В состав группы вошли: Г.Одноблюдов, Габриэль Хергиани,<br />Бекну Хергиани, Б.В.Грачев, В.П.Кухтин, А.И.Сидоренко.<br /> ...Уже две недели плохая погода.<br /><br /> 29.1.43. На лыжах от Местии пришли в Бечо. Получили<br />продовольствие и снаряжение.<br /><br /> 30.1.43. Вышли на промежуточную базу. Вечером получили<br />приказ. Отзывали сопровождающий отряд и В.Кухтина. Спустился в<br />Бечо и Н.Гусак.<br /><br /> 31.1.43. В 14.00 Н.Гусак сообщил, что отряд уходит.<br />Снегопад.<br /><br /> 1.2.43. Оформили документы. Отстояли В.Кухтина. Оставили в<br />селении Доли лишние вещи. В 17.00 прибыли на Промежуточную.<br />Пасмурно.<br /><br /> 3.2.43. Прекрасная погода! С перевальной точки увидели<br />Эльбрус, Донгуз-Орун, Тегенекли-Баши. Внизу Кабардино-Балкария,<br />родной "Рот-фронт". Сердце охватило радостное волнение... В<br />17.00 на перевал поднялись Гусак и Одноблюдов. У Торопова сдало<br />сердце. Его отправили вниз. Ночью почти не спали. В 13.15,<br />кроме Гусака и Одноблюдова, начали спуск на север. У опушки<br />леса проволочные заграждения с подвешенными гранатами, окопы,<br />пулеметные гнезда, обуглившийся каркас блиндажа. Здесь были<br />немцы... От дома остались стены. Уцелел кусок электропроводки.<br />Гордость ротфронтовцев - гидростанция с наливным деревянным<br />колоссом руины. Щемило сердце... Все равно восстановим!!!<br /><br /> 4.2.43. В 17.30 пришли на "Кругозор". Строений нет. На<br />морене выше бывшего здания "Интуриста" ряд немецких землянок.<br />Встретили группу Николая Моренца. Нашли страницу их немецкого<br />журнала. На фото специально посыпанный снегом портрет немецкого<br />егеря, по-видимому, капитана Гротта, здание "Приюта<br />одиннадцати", немецкие флаги на Эльбрусе. Изрядно потрепанные<br />ветром. Рядом высокопарный текст, воспевающий "подвиг героев".<br /><br /> 8.2.43. Погода ясная. В 10.00 из немецких землянок,<br />расположенных в конце морены, что выше "Кругозора", вышли на<br />"Приют одиннадцати". До второй морены глубокий снег. Грачев и<br />Багров впереди на лыжах. Несколько человек в снегоступах,<br />остальные пешком. В 14.30 увидели "Приют одиннадцати". Над ним<br />летает стая ворон. Никаких следов и признаков жизни. Грязнов и<br />Бекну из карабинов сделали несколько выстрелов по приюту.<br />Только вспорхнули и улетели вороны. В 15.15 подошли к приюту.<br />Из комнаты на втором этаже выбросили снег. Вставили стекло и<br />фанеру. Затопили печку. Через три часа с потолка и стен потекли<br />ручьи. Стало теплее. Хорошо поужинали. Настелили на пол матрацы<br />(их здесь много) и сравнительно прилично поспали.<br /><br /> 9.2.43. С утра тихо и ясно. Только бы идти на вершину!<br />Отдыхали. Осмотрели помещение и окрестности. С полудня усилился<br />ветер. Минус 20.<br /><br /> 10.2.43. Низкая облачность, снегопад, метель. В 10.15 вышли<br />на разведку на "Ледовую базу". Весь путь немцы аккуратно<br />маркировали еловыми жердями. В 11.30 были у цели. На высшей<br />точке морены у домика "Ледовой базы" два живописных березовых<br />креста. Оба отошедших в иной мир немца имели по железному<br />кресту.<br /> День ясный. Готовились к выходу на вершину: затачивали зубья<br />кошек, штычки ледорубов, шили защитные маски, меховые носки.<br />Выход назначили на два часа ночи.<br /> Вечером Гусак увидел на плато трех человек, которые<br />поднимались к нам. Мы дали салют из карабинов и автоматов. Как<br />мы и предполагали, это была группа А.М.Гусева с кинооператором.<br />Когда стемнело, в нашу каюту вошли А.Гусев, Е.Белецкий,<br />Е.Смирнов, Л.Кельс, В.Лубенец и кинооператор Ника Петросов.<br />Объятия, рукопожатия, восклицания. Кто ожидал, что здесь в<br />такое время соберется столько альпинистов! Решили отложить день<br />выхода на вершину и идти всем вместе.<br /><br /> 13.2.43. Гусев и Гусак не спали. Погода испортилась.<br />Западный ветер, облачность, снегопад. Гусак нервничает. Решил<br />идти группой на Западную вершину. В 2.30 вышли Гусак, Белецкий,<br />Бекну и Габриэль Хергиани, Смирнов и Сидоренко. Одноблюдов<br />вернулся (не совсем в форме, недоволен погодой), но потом ушел<br />с группой Гусева.<br /> Ориентировка затруднена. Взяли левее. Габриэль и Сидоренко<br />проваливались несколько раз в трещины. Вершину принимали за<br />"Приют Пастухова". Гусак пошел направо и обнаружил там приют<br />голые скалы. У Белецкого то и дело гнутся на левой кошке зубья.<br />Трудно чинить на таком ветру. Туман на миг рассеялся, и мы<br />увидели вершину. На альпенштоке шелковый лоскут - обрывки<br />немецкого военного флага. Много снега. Тура и записки не нашли.<br />Установили советский флаг. Написали записку. Во время спуска<br />туман рассеялся больше. Хергиани увидел на западе геодезическую<br />вышку. Вернулись и подошли к вышке. Обнаружили корешки от двух<br />немецких военных флагов. Один был привязан к альпенштоку и<br />валялся на снегу, другой был подвешен к вышке. Разбили<br />ледорубами снежный надув, тянувшийся от вышки на запад. Записки<br />немцев нет. Взяли записку группы Ковалева за 1940 год. Пошли на<br />спуск. На седловине короткий отдых. Без особых приключений,<br />ориентируясь по телефонным столбикам, спустились к скалам ниже<br />и правее "Приюта Пастухова". Столбики кончились. Туман сильно<br />затрудняет ориентировку. Куда идти?.. Внизу услышали стрельбу<br />из автоматов и карабинов, ручного пулемета. Начало темнеть. В<br />17.40 нас поздравляли товарищи у приюта. Погода усиленно<br />портилась.<br /><br /> 17.2.43. Наши взяли Харьков. Великое дело - радио! Убрали<br />комнату и коридор. Заготовили дрова. Выше "Приюта Пастухова"<br />показались двое. Что случилось? В 15.00 к приюту подошли<br />Грязнов и Багров. С вершины спустились за час. Все взошли на<br />Восточную вершину в 11.00. Установили советский флаг. Оператор<br />пленку не жалел...<br /> Остается назвать всех участников восхождения: В.Д.Дубинец,<br />Г.В.Одноблюдов, Л.Г.Коротаева, Б.В.Грачев, А.И.Сидоренко,<br />А.М.Гусев, Е.В.Смирнов, Н.А.Гусак, Н.А.Петросов (все москвичи),<br />Л.П.Кельс, Н.П.Моренец, Бекну и Габриэль Хергиани,<br />Е.А.Белецкий, В.П. Кухтин, Г.К.Сулаквелидзе, Н.Г.Персианинов,<br />А.Н.Грязнов, А.В.Багров, А.Н.Немчинов.<br /> Работа над материалами, связанными с восхождением, навела<br />нас на мысль преподнести их в том калейдоскопическом порядке, в<br />котором они совершались в жизни. Нам не хотелось делать<br />авторские правки по живой ткани рассказов участников тех<br />событий, и мы умышленно сохранили их разговорную окраску. И<br />сейчас, когда вы прочли почти все, что можно отнести к<br />"эльбрусской эпопее", нам остается одно: с горечью сообщить,<br />что трое из участников Андрей Грязнов, Габриэль Хергиани, Ника<br />Персианинов - уже никогда не смогут вспомнить дни боевые. Но<br />всегда 17 февраля их память чтут живые, те, кто вместе с<br />павшими был награжден за операцию орденами и медалями.<br /><br />Доктора наук, военные, партийные работники, тренеры и<br />воспитатели, они поют песни, сложенные на Эльбрусе Эти песни<br />прозвучали в журнале "Кругозор" за 1968 г. в исполнении<br />Ю. Визбора.<br /><br />